Ольга Брюс

одородные, и если вы обвенчаетесь, то два имения в одно сольются. Ты станешь хозяином здесь, в родовом гнезде. Алексей улыбнулся, но в глазах его мелькнула тревога. – А как же Пётр, батюшка? – Пётр живёт на Смоленщине, – твёрдо ответил старый граф. – Он получил свою долю, и теперь ему надлежит жить в вотчине его покойной жены. Такова моя воля. Он старший сын, и я дал ему всё, что обещал. Но родовое имение должно остаться в руках того, кто сможет передать его детям. У него нет наследников. А у тебя, Алексей, будут. Алексей женился на Марии Петровне, и брак их был счастливым. Молодая жена оказалась доброй и любящей, и вскоре у них родился сын, которого назвали Никитой. Усадьба вновь наполнилась детским смехом, и старый граф, глядя на внука, улыбался впервые за долгие годы открыто и весело. Но счастье длилось недолго. Никите было семь лет, когда его мать, Мария Петровна, слегла в горячке. Алексей целыми днями сидел у её постели, сжимая холодные руки, и не стесняясь горьких слёз. – Маша, – шептал он, – не покидай меня, не оставляй сына. Но она только улыбнулась слабой улыбкой и, вздохнув последний раз, ушла из жизни. На похоронах старый граф, глядя на оставшегося без матери внука, нахмурился, а потом подозвал к себе молодую дочку ключницы Прасковьи Акулину и сказал: – Ты, девка, будешь нянькой для моего внука. Чтоб был сыт, одет и в порядке. Ты сама грамоте обучена и его учи тому, что знаешь. И смотри мне, головой отвечаешь за него. Шагу от него отойти не смей! И чтоб сегодня же из людской в дом перебралась… Акулина низко поклонилась графу и подошла к Никите. Она присела перед ним на корточки, и в её глазах, тёплых и ласковых, мальчик вдруг увидел то, чего ему так не хватало – заботу и доброту. – Пойдём, Никитушка, – прошептала она, взяв его за руку. – Я сказку расскажу. Не бойся, я с тобой, касатик. Никита кивнул и доверчиво прижался к ней. Акулина увела мальчика в молельную комнату, усадила на лавку и погладила по голове. – Будем жить, Никитушка, и всё у нас будет хорошо, – сказала она. – А ты расти большим и сильным, как отец твой, чтобы никто не посмел тебя обидеть. Помни, Разумовские всегда были гордым родом, и ты достоин своего имени. Никита посмотрел на неё и кивнул. А Акулина встала перед образами и горячо зашептала молитву, прося Господа сохранить этого мальчика, единственного наследника рода Разумовских, не зная, что ему будет суждено пережить и потери, и разлуки, и обрести своё счастье на берегу протекавшей неподалёку от усадьбы реки. *** Пётр Григорьевич Разумовский приехал погостить в отцовское имение в начале осени. Дорога от Смоленщины была долгой и утомительной, но он не жаловался – ему хотелось вновь увидеть родные стены, где прошло его детство. Коляска остановилась у парадного крыльца, и старый граф Григорий Яковлевич вышел встретить сына. Он обнял Петра, и в глазах его блеснула тёплая искра. – Здравствуй, сын, – сказал старый граф, похлопывая Петра по плечу. – Соскучился я по тебе. Проходи, рассказывай, как живёшь, как дела твои. Всё ли подобру-поздорову? – Благодарствую, батюшка, – ответил Пётр, кланяясь. – Живу потихоньку. Они прошли в дом, где всё было по-прежнему: те же портреты предков, та же массивная мебель, тот же запах воска и старого дерева. Алексей, младший брат, уже ждал его в гостиной. Рядом с ним стоял Никита, его сын, молодой и статный, с тёмными глазами, в которых светилась любознательность. Пётр окинул их холодным взглядом, но улыбнулся, стараясь казаться приветливым. – Брат, – сказал Алексей, протягивая руку. – Рад видеть тебя. Давно ты не был в родительском доме. – Дела, – коротко ответил Пётр. – Да и путь до вас не близкий, не вдруг доберёшься. На следующий день, после обеда, когда старый граф удалился в свои покои, Пётр предложил брату и племяннику поохотиться. – Погода нынче славная, – сказал он. – И дичи в лесу, говорят, много. Потешим себя, брат, да и Никиту с собой возьмём. Молодому человеку надобно учиться охотничьему делу. Никита, услышав это, просиял. Он любил охоту и редко упускал

Река времени - 10 Фамильная усадьба графов Разумовских, куда попала Арина, помнила не одно поколение именитого рода, но только старый граф Григорий Яковлевич вложил в своё имение не только деньги, но и душу. В парадной зале, где стены были обиты малиновым бархатом, а хрустальные люстры отражали свет сотен свечей, часто собиралась его семья – престарелые родители, пара тётушек, молодая супруга, двое сыновей. Вот только ничто на этом свете не бывает вечным, и однажды за графским столом остался только сам Григорий Яковлевич, задумчивый и печальный. И два его сына – Пётр, старший, от первого раннего брака, и Алексей, младший, рождённый последней любовью Григория, которая тоже теперь покоилась на семейном кладбище, среди других фамильных могил. Пётр был высок и широкоплеч, с холодным, расчётливым взглядом. Он держался прямо, даже сурово, и всегда ждал, когда отец заговорит первым, не решаясь перебить его или спугнуть овладевшие стариком мысли. Алексей, стройный и статный, с тёмными горящими глазами, смотрел на отца с нетерпением и любовью. Ему было всего четырнадцать, когда старый граф овдовел во второй раз и больше не женился, посвятив всего себя хозяйству. Но с тех пор уже прошло несколько лет, и Алексей горел надеждой показать на деле свою силу и удаль, не желая отсиживаться в имении, теряя попусту молодые годы. – Батюшка, – начал он, и голос его звенел от юношеского пыла. – Дозволь мне поступить на службу государеву. Наш род всегда служил Отечеству, и я не хочу быть исключением. Я хочу послужить царю и Отечеству, как служили деды наши. Григорий Яковлевич поднял на него тёплый, но печальный взгляд. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, смягчилось, как это было всегда, когда он смотрел на младшего сына. – Ах, Алёша, – сказал старый граф, и голос его дрогнул. – Знаю я, что служба – наша обязанность, и горд я, что ты хочешь идти по стопам предков. Но сердце моё не на месте, когда думаю о том, что ты покинешь отчий дом. Время нынче лютое. Неровён час, беда обрушится на твою голову, что тогда будет со мной, подумай. – Не печальтесь, батюшка, – ответил Алексей, подходя ближе и кладя руку на плечо отца. – Я вернусь. А пока буду писать вам письма, каждый месяц. Старый граф покачал головой, но в глазах его блеснула слеза. Он обнял сына и прижал к себе. – Ступай, – сказал он. – Ступай, мой мальчик. Но помни: покуда я жив, дом твой здесь. И когда вернёшься – всё здесь твоё будет. Алексей поклонился и вышел из кабинета, а Григорий Яковлевич перевёл взгляд на Петра. Голос его стал суше и строже. – Теперь с тобой решим, Пётр. Я хочу сосватать тебе невесту – молодую вдову Алымову Варвару Дмитриевну из-под Смоленска, она богата и знатна. Выделю тебе половину своего состояния. Будет тебе хозяйство, будут и наследники. Пётр поклонился, но в глазах его не было радости. – Исполню, батюшка, – ответил он холодно, зная, что перечить отцу бесполезно. Низко поклонившись, он вышел из кабинета, и через месяц его уже не было в усадьбе. Он уехал на Смоленщину, в вотчину жены, с сердцем, переполненным горечью и обидой. Прошли годы. Алексей ушёл на войну и прославил род Разумовских службой при царе. Пётр женился на богатой вдове, получил свою долю и перебрался на житьё в родительский дом жены на Смоленщине. Но счастье обошло его стороной. Жена Петра, Варвара Дмитриевна, была слаба здоровьем, и трое детей, рождённых в этом браке, умерли один за другим, не достигнув отрочества. А ещё через пять лет умерла и сама Варвара, оставив мужу всё, что принадлежало им двоим. Алексей вернулся с войны раненым в правое плечо, и рана эта сделала его непригодным к дальнейшей службе. Он вошёл в отчий дом, и в глазах его светилась радость. Старый граф встретил его с распростёртыми объятиями. – Вернулся, Алёша, – сказал Григорий Яковлевич, прижимая сына к груди. – Слава Богу, вернулся. А теперь слушай меня. Ты знаешь, что у Петра нет наследников. Имение моё останется без продолжателя рода. Я сосватал тебе невесту – Марию Петровну, соседку-помещицу. Земли у неё богатые, пл